Елена Троянская (kisochka_yu) wrote,
Елена Троянская
kisochka_yu

Назову себя Кайзерхоф

Написался рассказ, опять несколько странный. Но короткий - меньше 10 тысяч знаков. В общем, вот.

- Ну допустим, любовь... – привычная мысль не ощущалась мыслью, а так, чем-то вроде монотонного урчания, обычного в машине.
Снег повалил гуще, казалось, что он летит навстречу из одной точки, которая бежит и бежит метрах в трех от ветрового стекла. Ускользает. Как бы не пропустить нужный указатель, население сейчас все по домам сидит, а по этой дороге и в хорошую погоду никто не ездит.

Я с облегчением вздохнул, когда в свете фар сверкнуло скромно, но гордо «Радужный Кряж. Население 920 человек.» Что ж, мне подходит: еще одно сонное местечко вдали от столиц и элит, стопроцентная занятость, дозволенные законом графомания и обратный декупаж... Впрочем, список разрешенных творческих забав довольно велик, я его весь даже не помню, главное, чтобы они ни в коем случае не приносили прибыли. Интересно, продержусь ли я тут до весны? У них в мае всегда случаются ярмарки искусств, где местные сельские графоманы меняют свои произведения на изделия местных же художников. Мне захотелось тепла и солнца, дурной знак, надо гнать.

Под вывеской с названией городка была привешена еще одна, наполовину засыпанная снегом. Я стряхнул сыпучее и белое рукавом. Что и требовалось доказать: «Стопроцентная занятость! Двести гордых лет без единого куриоза!».
- Это уж точно, - мелькнула мысль. И одновременно другая, усталая. - Да ладно врать-то.
Привычка думать две противоположные мысли одновременно - естественный результат одиночества. Конечно, следовало бы еще раскопать столб, на котором крепится вывеска, там наверняка послание. Низко, у самой земли, случайному не разглядеть. Но снег забился за шиворот, принялся стыло таять, очень захотелось в тепло. И еще очень захотелось есть. В этих городках подают неплохие сосиски с острым соусом. Ладно, Бог даст, разберусь, не пропаду. К тому же, может и нет на столбе никакого послания.
***
В харчевне «Ешь, что хошь» все стены были устланы плоскими экранами телевизоров. Правильное место, душа радуется. Румяная трактирщица улыбалась во все свои ямочки и зубки.
- Новенький? Приезжий? Меня зовут Фрида! – было тепло и влажно, остро пахло мясной едой и мокрыми шкурами. Из-за столиков поглядывало население, приветливо, незлобиво, с легазизованным любопытством. Что можно ответить девушке, которую зовут Фрида?
- А меня зовут К. – начал я и осекся, вспомнив, что так и не раскопал столб. За спиной девицы вовремя мелькнула реклама известного пива. – Ка..йзер..хоф. – Имечко получилось аховое, но сойдет.
Никто не удивился, имена сейчас всякие.
- А тебя, случайно не округ прислал? – послышалось из-за столика в углу. – На место учителя?
Тут осторожнее, новоявленный Кайзерхоф, осторожнее, не спугни.
- А это что за город? – интересуюсь невинно. – Когда въезжал, вывеску вашу совсем снегом занесло...
- Радужный Кряж, - поспешила проинформировать Фрида, не забывая суетливо полировать стойку мокрой тряпкой. Под тряпкой празднично блестело. – Мы еще когда послали заявку на учителя математики и наук.
- Ну слава Богу, добрался, - Кайзерхоф в моем исполнении вздохнул с убедительным облегчением.
- Тьфу... – фыркнули в углу. – А механика опять не прислали. Половина машин не на ходу...
- «Ох, дал ты маху, Кайзерхоф, - вынужден был я признать с тоской. – Механиком-то лучше, народу вокруг меньше... и ребятня мелкая не болтает...Но ставки сделаны, увы...»
- А ты, может, и механиком умеешь? – подначили из угла. Население рассмеялось никогда не надоедавшей шутке. Кайзерхоф в моем лице поддержал общее веселье.
- А как же ты, учитель, в такой снег решился ехать? А если машина заглохнет? – понятно, это местный умник заговорил. Вон как сверкает подозрительным глазом, куриозы ему мерещатся. Интересно, в каком он стиле графоманит.
- Так у меня же джип, к тому же мне его в соседнем городе осмотрели – сказали ехай, не бойся, - Кайзерхоф круглил наивные очи. Кажется, пронесло.
- Ну тогда приходи завтра в школу. Твое жилье тут, рядом, Джон покажет, мой сын. – Умник заметно помягчел. Не иначе, местный полицеский или пожарный. – Только сертификат не забудь.
Сертификат Кайзерхоф не забудет, будьте спокойны. У меня их полбагажника. В стопочках лежат.
***
А учителем тоже хорошо. Тем более, математики и наук. В который раз я уже учителем работаю? В третий, и это только с тех пор, как с Лорой расстались. Лора-Лора-Лорелея... Двоим куриозам тяжело вместе. Она медсестрой пристроилась, я – учителем. Медсестрой проще, а учитель – самое поганое для куриоза. Обязательно кто-нибудь да проболтается, что учитель, мол, много больше умеет, чем хочет показать. Поэтому и текучка такая: ни разу не видел учителя, который бы дольше полугода на своем месте удержался. Ну кроме тех, что из населения, конечно, но они какие учителя? Уехал я тогда, ее оставил, гле она теперь? Только эмейлы... Мол, встретимся обязательно. Когда-нибудь...
А учитель – это хорошо. Вот Джонни, сын Умника... Умник, кстати, оказался местным пожарным, хотя и не верю ему, мне кажется, он из осевших куриозов. Они пуще всего чистоту рядов блюдут, за версту своих чуют. Ай, да и черт с ним. Вот Джонни, тот действительно сообразительный.
- Скажите, учитель Кайзерхоф, а почему только одна профессия на человека положена? – глазищи на поллица и вечные сопли до подбородка, Умник его закаляет, видать, хочет механиком сделать.
Ну и что мне ответить? Что нужна была стопроцентная занятость? А больше одного ремесла в одни руки положено только элитам? А кто экзамен на элит не сдал, тот всё? Бери ручку и пиши «пропало»? Сколько их было, бунтов? Голодные бунты, сытые бунты, бунты самосознания, возьмемся за руки по всему экватору? Сейчас уж и не упомнишь все, что знал из истории. «Наладонник в каждый дом – лозунг момента»...может еще и рассказать, каково это, когда на экзамене на элиту получил 95, а надо было 100? Тогда и Лору встретил, она собралась топиться идти, дура моя ненаглядная. Или вспомнить, как это было – жить около столиц, в надежде, что понадобишься? Как местная шпана приходила по ночам куриозов резать? Рожи мерзкие, сытые, с лозунгами наперевес приходили – «Стопроцентная занятость – наше будущее!», «Каждому человеку – по одной профессии!»... Нет уж, рано Джонни об этом знать. Здесь у них – тихо все, население доброе, куриоз для них – что кот приблудный – не убьют, просто выгонят. Ай ладно, ерунда это... как сживешься со своими 95 вместо 100 – глядишь, и жизнь прошла, заботы миновали. Главное понимание жизни: что такое «чуть-чуть».
- Понимаешь, Джонни, - начинает Кайзерхоф нудно. – Зато теперь каждый в твоем городке работает, профессионал. А в свободное от работы время занимается искусствами...
Джонни морщит сопливый нос. Наверное, папенькиных писаний приобщился. Или декупажа матушки.
***
- Расслабился Кайзерхоф, - думаю я хмуро.
После двух месяцев недоговорок и увиливаний Джонни таки поймал меня за ремонтом джипа. А что было делать? Механик не торопился приезжать в это Богом забытое место, а мне без колес нельзя – мало ли, донесет кто. Ну и чинил я свою машину, ерунда ж была, свечи протереть-заменить... Закрываю капот, в гараже между прочим, от всяких глаз вдалеке. Нет, торчит, сопли свои развесил, по весне и вовсе зеленые. В цвет глаз.
- А я так и знал, - говорит просто. – Я сразу понял.
- Молодец, - отвечаю я (или Кайзерхоф отвечает) ,- Тебя отец в полицейские готовит?
- Нет, в механики... – смотрит честно, глаз не прячет. – Я не донесу, не бойтесь, учитель Кайзерхоф... Я только Милли сегодня сказал.
Ага, Милли, известная визгуша, дочка Фриды, невесть от какого заезжего куриоза прижитая.
- Я знаю, у тебя с Милли любовь, - киваю понимающе. А в голове уже привычное – ой, загостился ты, Кайзерхоф.
Казалось бы, ну что мне угрожает? Даже подлая мыслишка мелькнула – останусь, отсижу три полагающихся месяца. Здесь население добродушное. Всего-то и наказания – под замком пожить на всем готовом, под охраной потомственного тюремщика. И в качестве общественной повинности – есть еду с их декупажных плошек и читать весь день их графоманию, а вечером – пересказывать. Так кто ж ее читает? Тут, главное, философии подпустить при пересказе – любой философии, хоть Кьеркегора, хоть прости Господи, Коэльо с Кастанедой. А лучше всего – Фрейда. Мол, я так понял. Они только польщены будут. А то, что от местной графомании куриозы струпьями по всему телу покрываются и дохнут, так это все сказки и легенды для населения. Я уж пять раз сидел, когда зиму переждать надо было.
Да нет, ехать нужно, пока силы есть. Прощай Кайзерхоф, прощай Радужный Кряж. Население за мной не погонится – незачем. Да и машины без механика-то заглохнуть могут...
***
На выезде из городка я остановился, вынырнул в весенний сочный воздух. Столб давно уже обтаял, стало видно, что у основания процарапан ножом круг. Словно буква «о», похожая на разверстый рот. Ага, предшественник предупредил – тут живут болтуны. Мне, впрочем, это уже неважно. В направлении города неторопливо двигалась машина. Тоже джип. Механика, что ли прислали? Затормозил, вышел. Высокий, узкий, холодный, цепко глянул на букву «о». Свой.
- Трактирщицу зовут Фрида, - обронил я в сторону.
- Судя по всему, мне не следует называть себя К. – понимающе усмехнулся он.
- Они ищут механика. Вообще-то им еще нужен учитель математики и наук, - предупредил я. – Только они об этом еще не знают.
- Механик лучше, - он коротко кивнул, сел в джип, отбыл.
-«А, в сущности, неплохая у меня жизнь... – думал я, а дорога стелилась под колеса. – Лица, города... разные профессии...»
Слабо пискнул наладонник. Лора. «Ты сейчас где? Увидимся?» Конечно, увидимся, знать бы еще, кто ты сейчас и как сейчас твое имя. Куриозы не называют друг другу своих случайных имен.
- «Хорошая жизнь, интересная...Что еще мне нужно? – мотор джипа урчал ровно, усыпляюще. – Ну, допустим, любовь...»
Tags: капли датского короля
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 128 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →