Елена Троянская (kisochka_yu) wrote,
Елена Троянская
kisochka_yu

Дары волхвов - 2

У Марины было две страстных любви – ее второй муж и литература. Ну с мужем – дело понятное, любишь, значит повезло, люби на здоровье, сколько влезет. Литература же была материей более тонкой. Поначалу Марина была просто страстным читателем, а потом, потихоньку, начала «графоманничать» сама. Безумно стеснялась всего, что пишет, всякий раз оставляя себе какую-нибудь лазейку, мол, не я это вовсе, а вон кто-то другой наваракал. И отстаньте все от меня со своими вопросами! Смеясь, приветствовала появляение своих рассказов и повестей словами «еще один маленький уродец народился» и иначе как застенчивой графоманкой себя не величала.


Эта патологическая стеснительность была совершенно искренней, ничего тут наигранного не было. Люди ж разные бывают, сами понимаете. Когда у Марины вышла ее первая повесть в каком-то сборнике, и она увидела книжку на полке в магазине, ей вдруг показалось, что она стоит посреди этого магазина совершенно голая, а все на нее пялятся. Перепугалась страшно и отошла от книжки подальше – еще поймут, что это – ее. Муж о писаниях Марины отзывался со сдержанной похвалой. Он всякий раз подчеркивал, что доверяет ее вкусу во всем, что касается привычки ставить слово после слова, а сам мало что в этом понимает.

Дело в том, что у него, в свою очередь, тоже была страсть. Или хобби – называйте как угодно. У Сережи были музыка и песни. Он играл на любых инструментах. Порой Марина с гордостью утверждала, что он даже из палки и веревки может извлечь мелодию. У них дома часто собирались люди. Сережа играл на гитаре и пел. Он был всеобщим любимцем. Марина споро подносила питье и закуску, но держалась в тени. Она музыку любила, но не повезло ей – ни со слухом, ни с голосом. Музыкальную школу по классу фортепиано она, конечно же, окончила – а кто ее не кончал-то? Но пианино навсегда осталось для нее просто враждебным черным телом. Она не умела подбирать со слуха, и все звуки в пределах терции казались на одно лицо, не все ли равно, какую клавишу жать. Из уроков сольфеджио она вынесла убеждение, что мажор – это, когда весело, а минор – когда грустно. От этой ее сентенции мужнины музыкальные друзья и подруги не раз хохотали до икоты. Марина не обижалась – не дано, что поделаешь.

Против чего не поспоришь – искусство игры на гитаре и пения под нее же куда более высоко ценится в любой компании, нежели литературные опыты. Петь можно долго, часов до пяти утра. И – что немаловажно – по многу раз повторять одну и ту же песню тоже не запрещено. Марина любила представить себе, как бы она прочла слушателям в десятый раз какой-нибудь свой рассказ. Представляла и смеялась. Сережин репертуар был обширен, но многие песни Марина за десять лет совместной жизни слышала раз по сто-двести. Некоторые из них она любила, а некоторые – терпела. А еще некоторые из некоторых – терпела с трудом.

Иногда Сережа или кто-нибудь из друзей спрашивал Марину ее мнение о той или иной песне. Она отвечала честно, поэтому не всегда впопад. Друзья и подруги снисходительно переглядывались, замыкаясь в своем, одним им доступном мире.

Словом, все было очень хорошо в ее жизни – горячо любимый муж и застенчивая графомания. Но, к сожалению, наша Марина была идеалисткой. Ну, а чего бы вы хотели от дамы, воспитанной на классической литературе? Ей неимоверно, просто до судорог, хотелось лучше понимать своего обожаемого мужа. Она страдала оттого, что все эти друзья-подруги чувствуют себя в мире музыки, как рыбы в воде, и только она – какое-то земноводное. Ни то ни сё.

- Ты знаешь, мне вот очень-очень хотелось бы иметь абсолютный слух. Как у тебя. Я бы тогда лучше понимала твои песни, - не раз говорила Марина своему обожаемому мужу. – И тебе было бы со мной интереснее, мы бы вместе пели...

- Ну что ж сделаешь, - притворно вздыхал муж-реалист, - это ж невозможно, ты понимаешь.

Марина все понимала, она вообще-то была неглупа. Просто в этом конкретном вопросе у нее развился совершеннейший пунктик.

- Иногда мне кажется, что нам не повезло, нас перепутали. Ведь качество жизни определяется очень-очень маленьким процентом времени, - Марина волновалась и говорила сбивчиво и коряво, - треть жизни мы спим, еще треть – работаем, сколько-то едим или едем куда-то бездумно. Это все не определяет, насколько жизнь интересна. Только эти минуты, когда ты поешь, а я – пишу. Но мы как будто из разных миров. Тебя понимают твои друзья, а я как будто стою за стеклом, вовне. Но ведь это самое главное в жизни....

- Ну Марина, ну что ты от меня хочешь? – спрашивал муж-реалист, оторвавшись на секунду от своей гитары. – Конечно, жаль, что ты так мало меня понимаешь, но что поделаешь. Я готов продолжать с этим жить.

Приближалась десятая годовщина их знакомства. Каждый мужчина знает, как дамочки чувствительны ко всем этим миленьким юбилейчикам. Вообще, любая дата – проклятие для нормального мужика. Британские ученые даже подвели теорию под эту извечную проблему: мужчины-де лучше ориентируются в пространстве, а женщины – во времени.

Марина долго думала, что бы попросить себе на такую круглую красивую годовщину. А потом – решила ничего не просить, а загадать желание. И так загадать, с такой силой страсти, чтобы сбылось.

- Пожалуйста, Ты, кто создал меня, кто бы Ты ни был, забери у меня способность писать и дай мне взамен музыку! Дай мне абсолютный слух и умение петь! Я прошу Тебя, кто бы Ты ни был, сжалься и помоги мне! Все, что я хочу – это быть ближе к моему мужу...

Так она бормотала перед тем, как уснуть накануне заветного дня. И так, надо сказать, ее эта картина растрогала, что уснула вся в светлых слезах.
Окончание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments