May 6th, 2008

everything

Эва-Эвелина

Борис познакомился с Эвой в маленьком кафе на Старой Площади. Там, где брусчатка мостовой свивалась замысловатой спиралью к канализационному люку, а деревья танцевали в непрерывном хороводе, застывая только на зиму.

Эва нравилась ему: спокойная, самостоятельная, даже, можно сказать, умная. И с юмором. Красивая? Пожалуй, да. Высокая, статная, с неразберихой темных, почти черных кудрей. И кожа – молочная, светлая, какая бывает только у зеленоглазых брюнеток.

Она пошла на встречи с ним без жеманства и кокетства. Словно знала себе цену и ничего не боялась. Он стал понемногу привыкать к ней. А месяца через полтора-два она пришла на свидание с Эвелиной. Девочка лет пяти или шести, смешная, с царапиной на коленке. Борис сразу понял, что Эвелина – не дочка Эвы. И не только потому, что точно знал, что у Эвы детей нет. Просто они были похожи не как мать и дочь, а как сам на себя бывает похож человек в пять лет и в тридцать. Борис это осознал легко, без усилия, как само собой разумеющееся.

Эвелина появлялась из ниоткуда и исчезала внезапно, в никуда. Вот только что сидела за столиком в кафе, копалась в мороженом, облизывала пальцы, задавала сотню вопросов, на которые сама же давала неожиданные ответы – и вот и нет ее уже, осталась спокойная, ироничная Эва. А потом опять вылезет из кустов в забытой аллее парка и начнет спрашивать, правда ли звезды - это дырки в небесном бархате, а Луна из сыра.

Он любил Эву и Эвелину. Пожалуй, он уже мог это сказать. С Эвой никаких обязательств его не связывало, только взрослые отношения. Равноправные, спокойные, но доверительные. А с Эвелиной... Борис так любил, когда Эвелина брала трубку на его звонки. Она умела это: превратить мир в первый праздник узнавания. И весь день - смешным кувырком, как в детстве, когда до каникул рукой подать, а в город приехал цирк.

Collapse )