Елена Троянская (kisochka_yu) wrote,
Елена Троянская
kisochka_yu

Загадочное происшествие в Линдсборге, штат Канзас

31 октября 20.. года, в канун Дня Всех Святых, городок Линдсборг, штат Канзас был взволнован сразу двумя событиями. Во-первых, проректор Линдсборгского Католического Колледжа доктор Джеймс Сведен объявил название пьесы, которая силами самодеятельных актеров будет сыграна на Благодарение. А во-вторых, в маленьком, но дорогом B&B «Сезоны Лисицы» поселился молодой и очень красивый гость из Манхеттена, Нью Йорк. Да-да, из того, Настоящего Манхеттена, а не из его канзасского собрата, до которого всего два часа езды.

И если первое событие не носило в себе особой новизны: спектакли в Линдсборге ставили почти к любому празднику, и пьесы были довольно-таки однообразны, то второе взволновало сердца многих юных жительниц сего достойного города.

Тут надо все-таки сделать отступление: Линдсборг, конечно, городок невеликий, всего-то десять тысяч населения. Однако именно город, а не деревня вдоль хайвея, как прочая одноэтажная Америка. В нем есть тротуары и даже мощеная брусчаткой Главная улица. И жители Линдсборга – не дикари какие, и к гостям из Манхеттена (штат Нью Йорк) вполне привычные. Каждый год на Рождество и Пасху с Бродвея сюда приезжают певческие звезды, чтобы участвовать в спектаклях на религиозную тему. И эти спектакли транслируются на всю Америку. Так что Линдсборг о себе очень даже понимал, вы не думайте.

Но, к сожалению, жизнь в остальные десять месяцев, не занятых подготовкой к Пасхе и Рождеству, не баловала жителей разнообразием. Вокруг лежали кукурузные поля, все было плоско, сколько хватит глаз. Одно развлечение – спектакли «для себя», в которых принимал участие буквально весь город: кто шил костюмы, кто делал декорации, а самые счастливые – играли. Вот и в этот раз город обсуждал, как будут распределены роли. Ни для кого не явилось особым сюрпризом то, что главную роль пилигримки Сюзан получила очаровательная блондинка Эмили, дочь проректора Сведена. У нее был небольшой, но очень приятный голос, а внешность и вовсе - не придерешься.

Спектакли на Благодарение ставились обычно без привлечения художников или актеров со стороны. Но в этот раз первого ноября молодой человек, поселившийся накануне в «Сезонах Лисицы», попросился на прием к проректору Сведену. Он представился Джеромом Кертисом, художником из Деревни (Гринвич Вилиджа), который проводит здесь свой отпуск и будет рад помочь с декорациями. Секретарша проректора Кэтрин, которая слышала весь разговор через открытую дверь кабинета - в Линдсборге ни у кого не было секретов – немедленно позвонила в «Сезоны лисицы». Хозяйка, Мэри Свенсон, радостно подтвердила, что да, Джером прибыл вчера в отпуск и занял комнату «Зима». Далее последовали всякие подробности о том, что молодой человек делал вчера и сегодня.

- Я всегда говорила, что Линдсборг станет курортом! – оптимистично завершила Мэри рассказ о том, что Джером ел на завтрак.

Меж тем, мистер Кертис показал проректору свои эскизы и был благосклонно назначен главным художником. Доктор Сведен даже и не старался скрыть радость: эскизы были великолепны, и, без сомнения, участие Джерома должно было сделать спектакль куда более профессиональным. «А как засияет Эмили, в таких-то декорациях,» - подумал любящий папаша.

Появление Джерома Кертиса в тот же вечер на читке пьесы «Пилигримы и принцесса Покахонтес» произвело фурор в женских рядах труппы. Он был неописуемо хорош собой. Высокий, стройный, златокудрый языческий бог. «Красивее, чем Бред Питт» - так решили юные и легкомысленные девушки, «ну ровно ангел» - подумали более умудренные и степенные матроны. Ему не были присущи ни излишняя развязность, ни высокомерие, которыми так часто грешат ньюйоркцы. Даже над его ньюйоркским выговором не удалось позлословить: если и был такой, то малозаметный.

Юноша не только был хорош собой, но и явно не стеснен в средствах. От Мери Свенсон все уже знали, что он заплатил за месяц (месяц!) пребывания в «Сезонах Лисицы» наличными (наличными!) Для восточного Канзаса это были очень большие деньги: «Сезоны» обычно были востребованы только бродвейскими певцами и певицами, обеспечивая, впрочем, своей хозяйке безбедное существование на весь год. Фермеры из западного Канзаса, навещавшие своих недорослей в колледже, предпочитали останавливаться в баракообразном «Мотеле 8» у хайвея 135.

Джером немедленно включился в работу, и уже через три дня представил на суд импровизированной театральной труппы эскизы декораций. Такого Линдсборг еще не видел! Они казались живыми, объемными... Все говорило о том, что спектакль «Пилигримы и принцесса Покахонтес» войдет в историю Линсборга навсегда.

Все девушки в труппе и все девушки, помогавшие в пошиве костюмов, бросали на Джерома Кертиса томные взгляды. Но они понимали, что никаких надежд тут нет. С самой первой репетиции вниманием красавчика-художника завладела очаровательная прима Эмили Сведен, дочь проректора. Увы, - как сказали немножко обиженные девушки, - красота притягиваeт красоту, и ломаке и воображале Сведен опять достался лакомый кусок.

К чести Эмили надо сказать, что она не была ни особой ломакой, ни особой воображалой. Не без этого, конечно, но в меру. Она с благосклонностью приняла ухаживания молодого художника, и вскоре их стали с утомительной регулярностью видеть фланирующими вдоль витрин художественных салонов на Главной улице. В Линдсборге безумное количество художественных салонов на душу населения. А после того, как Кэтрин застукала их за разглядыванием огромного – почти ярд в поперечнике - кованого репья в салоне Мозеса, все решили, что тут очень серьезно. Кованый репей покупают, только если имеют в виду приобрести к нему дом, сами понимаете.

***
Практически с первых дней своего визита, молодой Кертис был принят в доме проректора Сведена, и даже больше – быстро успел стать там своим человеком. Резиденция проректора была одним из немногих архитектурных достоинств городка. Внушительное здание, с обязательной викторианской башенкой, было сложено из обычного в этих местах известняка.

В доме всего было чрезмерно: винтовых лестниц, чугунных решеток на воздуховодах и даже каминов. Собственно, каминов там было два. Один в большой гостиной, действующий. Возле него так приятно было сидеть зимними вечерами. Второй камин, по величине не уступавший парадному, находился в странной, крошечной комнатке позади библиотеки. Дом за свою историю не раз перестраивался, и эта комнатка возникла как результат безграмотной перепланировки. Она была несоразмерно крошечной по сравнению с камином. Камин же был огромен: почти в рост Эмили и очень глубок. К тому же он, еще и не функционировал: его труба была безнадежно забита какими-то культурными отложениями. В комнатке даже не было окон. Но именно этот архитектурный каприз мисс Сведен облюбовала для своего будуара.

Комнатка, повторю, была крохотульная, так что она смогла вместить в себя только небольшой диван, столик с компьютером и экзотического вида тумбочку. О тумбочке речь отдельная. Эмили купила этот странный предмет на какой-то гаражной распродаже за десятку, и думала, что переплатила. Но уж очень смешной была тумбочка: она была сплошь зеркальной. Как предмет мебели она производила впечатление совершенно бесполезной вещи, которую к делу приспособить никак нельзя. Эмили немного стеснялась этого уродца... ну купила... ну бывает... не в гараж же ее теперь. Но в этой крохотной комнате тумбочка была как бы даже на своем месте: из-за зеркальной своей природы, она зрительно увеличивала объем незначительного пространства.

К удивлению Эмили, Джером проявил огромный интерес к зеркальному недоразумению. Долго разглядывал уродца, а потом сказал, что Эмили досталась раритетная вещь – он даже назвал имя дизайнера мебели 30х годов, которое Эмили тут же забыла. А еще Джером сказал, что за такую тумбочку люди в Манхеттене (штат Нью Йорк) готовы заплатить не одну тысячу долларов и похвалил Эмили за прекрасное вложение десятки.

- Я думал, что я полюбил тебя за то, что ты такая красивая, а оказывается, еще и за то, что у тебя чудесный вкус... и стиль, – сказал он.

Эмили зарделась от счастья. Она чувствовала, что совсем скоро Джером заговорит с ней о Важном. Ну и пусть, что они знакомы совсем недавно. Для настоящей любви без разницы – вечность или один день.

- Но ты знаешь, милая, - продолжал меж тем Джером. – Такая раритетная вещь требует соответствующего окружения, специального дизайна всей комнаты. Если бы мне было позволено, я бы немного, чисто декоративно, переделал бы эту комнату. И она сразу засияет. И все увидят настоящий стиль!

Эмили позвала родителей. Ни папаша, доктор Сведен, ни, тем более, миссис Сведен, слушавшаяся во всем своего супруга, не имели ничего против переделки комнаты. Джером, воодушевленный разрешением, носился, насколько позволяли размеры помещения, по будуару с рулеткой, измеряя все подряд. Особенное внимание он уделил камину, померив его высоту, ширину, глубину...

- Камин ведь у вас этот безнадежно забит? – уточнил он на всякий случай. И получив утвердительный ответ, радостно продолжал, - ну так мы его заставим работать! Только уже не как камин, а как стильную деталь интерьера!

На следующее утро весь Линдсборг знал, что жених мисс Сведен (ну да, его уже начали называть так) закупил в мебельном магазине большое количество зеркал. Все зеркала были вырезаны по меркам, все они были без рам. Подруги спрашивали Эмили, знает ли она, что задумал Джером. Но она лишь легкомысленно пожимала плечами и говорила, что ему виднее. Вообще весь этот шум вокруг нее в связи с красивым манхеттенцем так нравился Эмили, так шел к ее красоте... Это вам не какой-нибудь ухажер, как у Кетрин... Которого Кетрин знает уже сто лет, а вернее с рождения. Потому что родились в соседних домах и вместе ходили в школу.

Предвкушая сюрприз, который готовил ей Джером - а он готовил именно сюрприз, попросив пока не заходить в будуар, – Эмили также не забывала строить планы на будущее. Она видела себя в Нью Йорке, поющей на Бродвее... Джером, божественно красивый Джером в первом ряду... с букетом... Обычно ясность мысли покидала ее на этом этапе – далее в мечтах был сплошной сумбур из яхт, загородных домов и приемов.

Меж тем подготовка к спектаклю «Пилигримы и принцесса Покахонтес» двигалась полным ходом. Были изготовлены декорации по эскизам мистера Кертиса, и он лично нанес на них завершающие мазки. Что это были за декорации! Водопады на них журчали, птички чирикали в листве, а сама листва – шелестала и шепталась. Во всяком случае, именно такое впечатление возникало у зрителей. Генеральная репетиция, за два для до Благодарения, прошла безупречно. Джером подарил своей Эмили огромный букет цветов, совершенно не убоявшись суеверий.

- А теперь, милая, я хочу показать тебе твою комнату, - сказал он, уводя ее за руку от группки подруг.

Подружки переглянулись и... принялись сплетничать. Но увы, особо позлословить было не о чем. Если уж Джером принят в доме у проректора, известного своими строгими консервативными взглядами на брак, значит, дело идет к свадьбе... Слегка только добавлял перчику тот факт, что Джером никогда не ходил в церковь, встречая Эмили после службы за оградой, ну так он же из Манхеттена (штат Нью Йорк), понимать же надо. В общем, подружки пришли к выводу, что папаша доктор Сведен прищурится на факт безбожия будущего зятя.

- А теперь – обещанный сюрприз! – вокликнул Джером и распахнул перед Эмили дверь будуара. Она вошла и... оцепенела. Комната волшебным образом преобразилась, став огромной, огромной! Эмили не сразу поняла, что этот эффект был достигнут множеством зеркал, отражавших все, что попадало в поле их зрения: пару (или больше?) торшеров, проливавших золотистый свет, диван, который почему-то оказался стоящим посредине комнаты.. и саму Эмили.

- Но откуда тут? Ведь здесь не так много стен... – начала было свой вопрос Эмили, и осеклась. Камин, это жуткое сооружение, занимавший чуть ни половину восточной стены тоже изменился: все его стенки, приступка и даже - она заглянула, чтобы убедиться в этом – «потолок» камина были покрыты зеркалами. А рядом с камином стояла тумбочка, с которой все началось.

- Зеркала внутри, зеркала снаружи, - растерянно прошептала Эмили. Зеркала были и кое-где по стенам, неправильных форм, так что не возникало холодного ощущения гимнастического зала... А глубина камина вообще затягивала... Хотя и камином-то это теперь было трудно назвать. Это было возбуждающе необычно, жить в этой комнате, скажем прямо, не хотелось. Уж слишком много ее собственных лиц смотрело на Эмили со всех сторон. Но зато, зато очень хотелось продемонстрировать комнату подругам. И сказать им, что вот это настоящий стиль.

- Тебе нравится? – Джером нежно обнял ее за плечи.
- Нравится.. но зачем? Это же так... расточительно, - в Эмили заговорила рачительная девушка из восточного Канзаса.
- Мне хочется, чтобы тебе здесь хорошо работалось.. и читалось..
- Ну ты же понимаешь, не буду же я сидеть всю жизнь в Линсборге, штат Канзас, - Эмили вложила в последние слова немножко сарказма. – А тут столько денег потрачено.
- А где бы ты хотела жить?

Вот оно! Сердце Эмили забилось торжеством. Она скромно опустила глаза.

- Ну не знаю. Где-нибудь, где побольше культурных людей, где есть театры.. В Линдсборге, согласись, такая скука...

- Милая, везде скука, - Джером улыбнулся, но не как всегда, а как будто ему было лет сто. – Или везде нет скуки, зависит от угла зрения...

Эмили решила, что ей еще рано форсировать события с предложением руки и сердца и, желая сменить тему разговора, показала на пару или тройку зеркал, стоящих прислоненными к стене.

- А это зачем? Лишние?
- Ты знаешь, я должен признаться, что с зеркалами никогда не работал. Вот и заказал по мерке небольшой запас. Клеить на камень зеркала тяжело... Подумал – пусть будут...
- Ну их можно отправить обратно в магазин, - ответила Эмили. Да, она, без сомнения, будет хорошей хозяйкой. – Но сейчас столько дел со спектаклем, пусть уж стоят до Благодарения.
***
Спектакль в утро Дня Благодарения прошел просто великолепно. Эмили блистала, и даже самые противные из подруг не смогли бы найти фальши в ее пении. Джером, конечно же, был приглашен на индейку.

Обед проходил в узком семейном кругу: родственники мистера и миссис Сведен не приехали из Коннектикута, сославшись на грипп. Как, впрочем, и всегда. Миссис Сведен очень волновалась за все: за индейку, за клюквенный соус и даже за зеленый горошек. Джером посматривал на матушку своей Эмили с ласковой улыбкой: она так трогательно старалась угодить столичному гостю. Проректор Сведен был в благодушном расположении духа, гордый своим маленьким семейством: Эмили блистала утром, а теперь и миссис Сведен не ударила в грязь лицом.

Разговор за столом, то вспыхивая оживлением, то затихая, крутился вокруг сегодняшнего спектакля, плавно перетекая на нехитрые местные новости. Наконец, за чаем с тыквенным пирогом, мистер Сведен осторожно поинтересовался у Джерома его планами на будущее. Эмили с готовностью зарделась. Джером оживленно говорил о предстоящей выставке в Манхеттене, прямо вот в какнун Рождества, о том, что вакации собирается провести на западном побережье Пуэрто Рико, где, по слухам, еще не очень засижено туристами. Но к делу, которого от него все ожидали, переходить не собирался.

Вконец исчерпав общие надежды, Джером вдруг вскочил и со словами:

- Подождите секунду, я должен вам показать набросок к портрету Эмили... Я оставил папку в будуаре, - выбежал из комнаты.

После минутного затишья, разговор за столом возобновился. Миссис Сведен тихонько спрашивала Эмили, правда ли индейка хороша. Эмили отвечала рассеянно. Ей почему-то казалось, что в будуаре не было никакой папки. Молодой Кертис не появлялся. Прошло десять минут.. и пятнадцать... Наконец, папаша проректор Сведен решительно направился к двери в библиотеку, а через библиотеку – в будуар. Он вернулся через минуту, ошарашенный.
- Там никого нет.
- Как никого? А Джером? – Эмили даже не поняла, о чем речь.
- Никого нет. Комната пуста.... – мистер Сведен выглядел заинтригованным, но не испуганным. Эмили и миссис Сведен бросились в будуар. Так и есть – пустая, но полная зеркал комната, освещенная светом торшеров. Камин, который теперь, когда Эмили слегка попривыкла, уже не казался ей таким уж бездонным, да по-прежнему прислоненные к стене пара зеркал.

В этот момент в дверь позвонили. С традиционным визитом к уважаемым жителям города пришел шериф Линдсборга Смитсон. В сопровождении сержанта Райана Комптона. Эмили, несмотря на общую неразбериху обстановки, нашла время слегка покраснеть: Райан был ее давний поклонник, и, если бы не появление Джерома, она бы наверняка стала рано или поздно миссис Комптон. Сержант Комптон поглядывал на нее с обидой, которую он старался спрятать под показной суровостью.

- Тут такое дело, шериф, - нервно посмеиваясь, сказал папаша Сведен, - у нас, кажется, что-то по вашей части. Мистер Кертис пропал.

Семейство Сведенов относительно внятно изложило шерифу суть происходящего. Шериф Смитсон не любил загадок на своей территории. Впрочем, тут он мог быть спокоен: в Линдсборге никогда ничего криминального не происходило. Самым страшным преступлением, совершенным в Линдсборге и окрестностях за последние три года, была попытка «разбития ветрового стекла автомобиля посредством бросания в него твердого предмета (картофелины)». Машина принадлежала профессору биологии Католического Колледжа, а рука, бросившая картошку, – студенту, отчисленному за неуспешность.

Но вновь скажу – шериф Смитсон загадок не любил и, позабыв даже об индейке, бросился обыскивать дом. Что было дело бесполезным, поскольку будуар ни с какими помещениями, кроме библиотеки, не соединялся. А библиотека, в свою очередь, выходила в столовую. Шериф и сержант обыскали также сад... и сад соседей... Но никаких следов мистера Кертиса не обнаружили.

- Ну вот что, док, - сказал шериф, покидая дом, предварительно таки отведав индейки, - я вам тут оставлю на всякий случай мальчонку. Пусть последит, мало ли что.

Что именно «мало ли что» шериф не уточнил. Но сержант Комптон с воодушевлением остался охранять Эмили. Она направилась в будуар со словами:
- Я буду ждать Джерома здесь. Отсюда он исчез, сюда и вернется.
И уселась на диван. Сержант, испросив разрешения, присел с ней рядом. Охранять так охранять, сами понимаете. Мистер и миссис Сведен, без толку потоптавшись на пороге, отправились спать. И уснули, надо сказать очень быстро, несмотря на нервотрепку. Индейка известна своими снотворными свойствами. Впоследстии, правда, мистер Свенсон утверждал, что он слышал, как ветер протяжно выл в каминной трубе будуара. Но ему никто не поверил – труба-то была забита, это все знали.

Всю ночь Эмили и сержант не сомкнули в будуаре глаз. По их собственному утверждению. Поутру они выглядели неважнецки, так что в их словах никто не усомнился. Мери Свенсон сообщила, что мистер Кертис в «Сезоны лисицы» не вернулся.

В понедельник мистер Сведен отправил три лишних зеркала, стоявших в будуаре, обратно в магазин. Исчезновение молодого манхеттенского художника так и осталось неразрешенной загадкой.

***
Ангел Утренней Звезды неторопливо пил кефир. Он любил кефир. Он привычно представил себе, как секретарша Гелла с невозмутимым лицом сообщает посетителям : «Минуточку, Мессир пьет кефир», - и усмехнулся.

На столе лежала стопка старательно подобранных Геллой земных газет. Так, нью-йоркские газеты сообщали о загадочном исчезновении в канализационном люке какого-то топ-менеджера.

- Нет, это не по нашему ведомству, - сказал Мессир и отложил газету в сторонку.

Центральный орган Канзаса «Вестник Вичиты»... посмотрим, что тут. Мессир мимолетно улыбнулся на слоган газеты «Вичита – столица мира». Ага... «Загадочное исчезновение мистера Кертиса из закрытой комнаты... Потусторонние силы выкрали манхеттенского художника». Утренняя Звезда нажал на кнопку селектора.

- Гелла, будьте добры. Агримана ко мне, срочно!

Агриман возник на пороге в считанные секунды. Мессир невольно залюбовался – ну до чего хорош – высокий, стройный, златокудрый языческий бог. Ангел, а не черт!

- Тебе отпуск с каким условием дали? – он спросил ласково, но с грозовыми нотками. – Так я напомню... Никакой чертовщины!
- Но Мессир, я и не привлекал никакой чертовщины!
- А это что? – желтый ноготь начальства ткнул в листок Вичиты.
- Так это я им загадку предложил разгадать. Оптическую! – у юноши загорелись глаза. – Я в камине спрятался, а одно из запасных зеркал поставил перед собой, типа как задняя стенка. Камин получился не такой глубокий, конечно, но оптическая иллюзия идеальная! Хотите, нарисую ход лучей?
- Я тебе сейчас нарисую ход лучей! – как бы иллюстрируя нешуточное намерение хозяина, несколько вороватых молний прошмыгнуло по кабинету. – Как прикажешь это понимать?
- Я думал, они догадаются, Мессир. Там все просто было...
- Ну и зачем тебе понадобилась эта загадка?
- Я хотел, чтобы они пошевелили мозгами, Мессир, - юный черт смутился. – Ну а зачем, иначе, мы создали их по образу и подобию своему, мы дали им мозги.. мозгами надо пользоваться!

- Положим, их создали по образу и подобию не мы... я с самого начала не одобрял этой идеи... - задумчиво начал Утренняя Звезда, но вдруг спохватился, - ты тут что, высшее руководство решил обсуждать?

- Да нет, Мессир, как можно, - Агриман повесил голову, но сквозь золотой чуб нет-нет да и поглядывал упрямо. – Но что же это делается, а? Им дали Вселенную, полную тайн... Тайн и правил, написанных Высшими силами... играйте, думайте, разгадывайте... а они даже подумать не хотят. Как чуть – так опять игра без правил... черт из машины... лишь бы не думать, фантазии лентяя. Скучно это, Мессир...

- Ну ладно, - Утренняя Звезда смягчился. Раз нарушений не было, чего шуметь, - Ну и сколько ты там сидел? До утра?
- Нет, часа три, - Агриману явно не хотелось об этом говорить.
- Подожди, как часа три? Там же девка была и сержант этот...
- Ну.. там...в общем, она боялась, а он ее охранял, она боялась, а он ее... хм... охранял...

- Не мямли! – голос Мессира раскатился по кабинету.
- Ну, в общем, он ее охранял... очень настойчиво.. ко взаимной радости. А потом они приморились и уснули. Ну тут я вышел, зеркало к другим двум к стенке поставил, да и вон подался.
- Ну а почему папаша говорит, что выл кто-то в трубе?

- Это я Мессир.. тоскливо мне там было, в камине-то сидеть. Затянулась шутка, развлечься решил.
- Эх молодость, молодость, - Мессир уже не сердился, - а что ты девке голову-то дурил? Знаешь же, что тебе ни у кого отказа нет...
- Да мне-то отказа ни у кого нет. Только мне хотелось самому узнать. Как это... любить.

Мессир молчал, хмурился. Собрался было что-то сказать, но сдержался, крякнул тихонько. Молчание длилось. Агриман осторожно наблюдал на начальством. «Неужто правда, что сплетничают про Мессира и какую-то танцовщицу... из одиннадцатого века, что ли?» - пронеслось у него в голове.
- Ладно, иди, черт с тобой.

Утренняя Звезда подождал, когда за Агриманом закроется дверь, и нажал кнопку селектора.

- Гелла, проверьте, пожалуйста. Похоже, опять Данте с Петраркой агитацию развели. Скажите там, кому следует, чтобы молодых чертей к ним не подпускали.

«Эх молодо-зелено, оптик хренов нашелся... – думал Мессир, - может его в научный отдел сунуть, пусть теорией Всего занимается?»
Утренняя Звезда по-стариковски вздохнул и отхлебнул еще кефиру.
Tags: исчезновения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments