Елена Троянская (kisochka_yu) wrote,
Елена Троянская
kisochka_yu

Лиз и Боб. Софи и Феликс. (продолжение)

Для Феликса существование собственной вселенной Анны и Александа очевидным не было. Возможно, он не мыслил подобными категориями. Или вообще не задумывался о мирах других людей. Что, конечно же, было странновато для человека, пытающегося стать писателем. Впрочем, пишут же о разном.

Словом, Феликс с лихостью необыкновенной начал бить под Анну клинья. Джошуа поежился, вспомнив, как Феликс масляно-остекленевшими глазами поглядывал на Анну и Лиз, сидящих рядом на диване в кают-компании. Они были такие красивые, женственные и таких похожие. Бог его знает, какие фантазии роились при этом в голове у Феликса. Впрочем, понятно, какие. Убогие. Ничего особо нового, что бы человечество не попробовало миллиард раз. Хотя Феликсу, верно, казались верхом оригинальности и смелости..

Единственным человеком, который вообще не заметил заходов Феликса, был Александр. Похоже, ему и в голову не приходило оскорбить Анну самомалейшим подозрением. Анна же умудрилась избрать линию поведения, которая бесила Феликса максимально успешно: она не обращала на него внимания. То есть вообще. Она не кокетничала и не жеманничала, не краснела в ответ на его скользкие шуточки. Она его просто не видела. Несчастный Феликс не знал, как это расценивать. Если бы Анна , не сдержавшись, выказала неприязнь, он бы решил, что ага... хоть какие-то чувства. Но она не замечала его авансов, причем не подчеркнуто, а так... невзначай. Как не обращают внимания на комара – неприятно, конечно, но и не мешает особо. Лиз наблюдала потуги Феликса с понимающей улыбкой. Впрочем, довольно скоро эта улыбка стала опасно напоминать гримасу презрения.

А Феликс, тем временем, продолжал себе нравиться. Однажды в кают-компании затеялся странный разговор о научном прошлом Леона и Александра. Анна почти не участвовала, но видно было, что вслушивается внимательно. Так вот, в какой-то момент Леон и Александр вдруг как-то дружно сошлись во мнении, что любой неплохой ученый, после того, как юношеское представление о собственной гениальности слегка поистерлось, сталкивается с фактом, что вокруг него оказывается очень много народу гораздо талантливее и умнее. А дальше – твой выбор: или уходить или жить с сознанием этого.

- Мне кажется, это довольно общая проблема, - неожиданно вмешалась Анна, смеясь. – Каждый выбирает для себя сам – быть самым умным среди дураков, или самым глупым среди умных.

Публика немножко пошумела, Анну обвиняли в максимализме, утрировании и злокачественном искажении действительности. Анна хихикала, отбивалась, а когда не хватало слов, строила забавные рожицы.

- Не понимаю я этой проблемы, - сказал Феликс, отрываясь от какого-то перешептывания с Лиз, - я вот всегда выбирал для себя такое общество и такую ситуацию, чтобы быть самым умным среди умных.

Джошуа замер, вглядывась в лицо Феликса. Бывает, человек пошутит так виртуозно, что даже кажется, что он убийственно серьезен. Но Феликс, похоже, не шутил, он действительно сказал то, что думал. Лиз уставилась на него и даже слегка отодвинулась. Роберто немузыкально всхрюкнул, быстро выхватил носовой платок и начал старательно сморкаться. Анна застыла, как заколдованная.

- Ну ты сказал... – задумчиво подытожил общее молчание Александр.

- А что такого? – Феликс действительно не понимал, что тут такого.

- И где ты берешь таких умных? – Лиз рассматривала Феликса внимательно, как будто впервые видела. Ей только лорнета для полноты картины не хватало.

- Лиз, а ведь в чем-то Феликс прав, - Роберто осторожно подбирал слова. – Все ведь зависит от того, как дать определение данному конкретному индивидууму. Можно дураком назвать, а можно умным. Все относительно...

- Ну да, - отмерла Анна, - абсолютной же глупости не существует... Я надеюсь, - добавила она с сомнением.

Беседа понеслась дальше. Мнения насчет существования абсолютной глупости разделились. О высказывании Феликса забыли. Только Анна нет-нет да поглядывала на него с потаенным испугом.

Джошуа задумался, глядя в камин. Когда все поехало вкривь и вкось? Он не мог сказать точно. Конечно, назревало исподволь. Лиз стала реже появляться в кают-компании по вечерам, ссылаясь на работу. Уже не улыбалась шуточкам Феликса, а лишь отводила глаза, словно в раздражении. Но мало ли... Джошуа все еще казалось, что это просто настроение, к тому же погода не баловала – летом они всегда ходили в высоких северных широтах.

Лиз потихоньку начала отодвигаться от остальных троих, что-то зрело у нее в душе, чего она, возможно, и сама еще не понимала. Джошуа удивлялся, как она страстно и самозабвенно работает. Она наконец-то привела хоть в какую-то систему французский отдел, известный своей хаотичностью. Там все кувырком было, с тех пор, как сбежал романтичный Жильберт, павший жертвой микронезийской танцовщицы с непроизносимым именем.

Когда все изменилось так, что всем стало очевидно? Наверное вечером, после празднования 4 июля. День был суматошный, отошли от берега довольно поздно. Суетились, накрывали большие столы, выставленные прямо на палубе. Тереза волновалась, у нее там что-то подгорело или наоборот, было сырым. А тут еще налетел довольно прохладный ветер, дамы начали дрожать в своих легких платьях, накинули куртки. Роберто сел в ящик с петардами и передавил половину, а остальные летели не туда, куда следовало. Словом, нормальный такой День Независимости в сумасшедшем доме. Все штатно, и все довольны.

Часов около десяти, народ потихоньку разбрелся кто куда. Кто помоложе затеяли танцы на корме, несмотря на ставший пронзительным ветер. Кто-то ушел книжки почитать на досуге. Александр потащил в малую кают-компанию свою гитару, собираясь попеть песенок. Леон было оглянулся на Лиз, но увидев, что около той крутится неуемный Феликс, побрел вслед за Александром.

Лиз и Анна замерзли и пожелали быстренько попить кофе, поэтому привычная компания, исключая гитаристов, оказалась в столовой.. Как получилось, что они стали вдруг обсуждать проблемы религиозных запретов? Вроде бы Стивен решил поделиться: видел в какой-то книжке, за какие грехи следует быть подвергнутым каким наказаниям в разных конфессиях. Грехом считалось почти все допустимое с точки зрения современного человека. Все благодушно ужасались, смеялись и подсчитывали сколько дней отсидки им полагается за самые обычные действия.

(окончание, как всегда, следует неотвратимо)
Tags: Служитель Джошуа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments