Елена Троянская (kisochka_yu) wrote,
Елена Троянская
kisochka_yu

L'homme a la moto

Писатель Н. ожидал своего очередного дня рождения со спокойным достоинством. Было в этом числе - 49 – нечто успокоительное: все-таки еще не пятьдесят. Надо отметить, что последний год Н. особенно удался: он наконец-то превратился из писателя интернетного, какого всерьез-то никто в приличном обществе не примет, в настоящего такого писателя, с настоящей книжкой. Которую так приятно было взвешивать в руке. Словом, на пороге сорокадевятилетия, да простит мне кто угодно мое косноязычие, писателя Н. неторопливо начала настигать слава.

На прочих фронтах писательской жизни также наметился очевидный положительный баланс. Дело в том, что он обожал женщин. Эка невидаль, воскликнет кто-то поверхностный, кто ж их не любит? Но согласитесь, что одно дело мимолетно проводить очередную миниюбку на улице взглядом, и совсем другое дело – вдумчиво и последовательно посвящать дозволенные цивилизацией подвиги некоторому кругу избранниц. А Н очень любил посвящать подвиги! Круг избранниц менялся. Некоторые рано или поздно выходили замуж. Некоторые куда-то уезжали: Америка приучает не привязываться к месту. Некоторые в слезах и соплях вернулись в лона семей и приняли моногамную схиму. Писатель Н всякий раз неистово страдал от разрывов, порою даже дней до десяти ел безо всякого удовольствия, но жизнь, согласитесь, берет свое. И новые локоны, точеные колени (к ним наш герой питал особое пристрастие) не давали прокисать в тоске и печали слишком долго. Скажем прямо – не застаивался.

Так вот, за пару месяцев до дня рождения, с которого решено было начать эту историю, в орбите Н обозначилось прямо-таки созвездие потрясающих дам. Трудно сказать, была ли тому виною нарастающая слава, (всяк знает, сколь женщины чувствительны к печатному слову) или просто так звезды встали, но дам, которых можно было смело назвать писательскими подругами, образовалось аж три. По причине не очень хорошей памяти и очень богатой женскими именами записной книжки, писатель своих подружек по именам не то чтобы совсем не различал, но старался попросту не заострять внимания. Не ровен час - попутаешь в самый ответственный момент. Может случиться конфуз. Поэтому и мы этим дамам имен присваивать не будем – да и сами посудите, не много ли чести? – а назовем их милыми ласкательными прозвищами, следуя классификации Н.

Первой, не по старшинству, а по времени появления, была Стрекоза. Так Н любил называть ее про себя. В ней и вправду было что-то от попрыгуньи-стрекозы, что лето красное пока еще не пропела. Она была существенно младше Н, лет около двадцати семи, что преизрядно писателю льстило. Приятно чувствовать что-то типа «и может быть, на мой закат печальный, блеснет любовь улыбкою», ну и так далее. Она была очень хорошенькой, все в том же стрекозином духе – аккуратненькая тоненькая фигурка, большие, слегка навыкате, пустоватые глаза, темно-каштановые кудряшки. Впрочем, у стрекоз, вроде бы, кудрей нет. Н буквально упивался стрекозиной молодостью. Этого упоения не портила даже очевидная глуповатость славного насекомого. Последнее качество, впрочем, компенсировалось неимоверной восторженностью относительно всего, что писатель когда-либо изрекал или писал. Стимулирует!

Вторая была совсем иная книга. Недаром Н окрестил ее про себя Фаталь. Если она и не была мадам Фаталь, то очень хотела ею казаться. Жгучая брюнетка с геометрически выстриженной по глаза челкой. Она явно подражала Лайзе Минелли, но окончательному сходству мешала избыточная курносость. Дама неплохо разбиралась в жизни и с легкостью нашла свое место в Америке, кропая что-то программистское в небольшой фирме. Словом, совершенно неинтересная была бы дамочка, если бы не увлечение темными силами. В ее спальне постоянно стоял тяжелый смрад только что курившихся благовоний. Курившихся не просто так, а с великим смыслом. Колода Таро, на всякий случай, всегда томилась в ее сумке по соседству с расческой и пудреницей. Порой возникало ощущение, что Фаталь даже кофий по утрам кушает только после совещания со звездами. Писатель слегка посмеивался над истовостью веры Фаталь во всевозможные гороскопы. Но, однако же, не мог противится очарованию ее заверений, что она впервые увидела его, Н, силой своего предчувствия, гадая на Таро. После чего упала в обморок, ослепленная судьбой, и пролежала так битый час. Она вообще любила строить фразу с участием таких затертых, но волнующих изысков как «трепет предчувствия» или «дрожь прозрения».

Что сказать о третьей? Ну, во-первых, она была рыжей. Что приятно. Во-вторых, она была выпускницей физтеха, что уже совсем не так приятно. Физтех сформовал ее мозги в прямой рельс и наградил на всю жизнь чувством юмора, опасно граничащим с цинизмом. Чем она привлекала Н? Да уж, знамо дело, не своими насмешками и колкостями. Просто порой из-под всех шпилек (он, кстати, так и звал ее – Шпилька) проглядывало что-то остаточно женственное. Эта беззащитная угловатость была возбуждающе трогательной. Ну словно прикосновение прохладных пальцев к спине в жаркий день. Имелись у нее еще пара недостатков, помимо физтеха. Она была не первой свежести барышня: годков ей было почти что как Н. Кроме этого, она много читала. Практически все, без разбору и была очень строга в своих оценках. Порой Н сам спрашивал себя, на что ему в букете женственности этакий репей. Но , тут же соглашался он сам с собой, пусть уж будет, до кучи. Без нее как бы букет неполный. А там посмотрим, может, кто другая подвернется.

Итак, за пару месяцев до Дня рождения, писатель Н нежился поочередно в обществе каждой из этих барышень. Жили они, кстати, очень удобно – как бы в вершинах равностороннего треугольника, в геометрическом центре которого находился дом самого Н. Так что ходу до каждой было всего ничего – миль тридцать в один конец. Однажды Н решил побаловать милых барышень и преподнес каждой из них новый, даже скорее свежайший диск автора, которого мы в дальнейшем будем просто звать Маэстро. Тем более, что он Маэстро и есть. Всякий знает, что Маэстро – явление в нашей литературе уникальное, пишет потрясающие песенные тексты, полные философии и иронии. Ну как еще охарактеризовать Маэстро? Да слов не хватит, даже и не пытайтесь!

Все три дамочки, уж на что были совершенно разного характера, на подарок Н отреагировали на удивление одинаково – с восторгом. Было много визгу, благодарных объятий и трогательного лепета. Ну еще бы! Новый! Диск! Самого! Маэстро! Которого еще нигде и в продаже нет! Конечно, были некоторые отличия в децибелах благодарных изъявлений, но незначительные. Н, наслаждаясь всем этим лепетом, подумал даже, что вот оно – счастье.

И была на том диске одна песня, которая очень нравилась самому Н. Попробуйте пересказать песню, да еще песню Маэстро – получится сущая фигня. Но суть той песни вкратце в том, что некий человек, угнав Харлей Дэвидсон, мчится на этом угнанном транспортном средстве по-быстрому срубить деньжат, чтобы подарить даме своего сердца охапку лиловых роз. Что и пытается сделать, пройдя через всякие тернии. Вообще-то в песне все кончается очень большим разочарованием, но речь сейчас не об этом, а о красоте идеи. И не говорите, что вас не предупреждали, что песню пересказать невозможно! Вот - получилось что-то в лучшем случае в стиле «Персика» О.Генри, а в худшем – известный хит Аллы Пугачевой. Но поверьте на слово, песня действительно хороша. Так вот, дамочки-то писателевы тоже прониклись очарованием и страстью этой песни, о чем каждая, в свою очередь, поставила в известность Н. Наш герой был слегка ошарашен поначалу единодушием столь разных женщин, но потом решил сыграть небольшую, слегка даже циническую, шутку. На следующий день каждая нашла, вернувшись с работы, у своего порога нарядную коробку, по виду напоминающую коробки с немецкими куклами советской поры. Открыв коробку, каждая из дамочек обнаружила... Правильно, правильно, все уже догадались – дюжину совершенно лиловых роз. Кстати, если бы не песня, не стоило бы выводить розы такого цвета. Вздорный такой оттенок, неправильный

А теперь вообразите реакцию. Если, конечно, воображения хватит. Стрекоза скачет, кружится по комнате, как сумасшедшая, визжит. Фаталь лежит в глубоком и надежном обмороке. Шпилька, забыв о своем цинизме, лепечет что-то невразумительное, но очень нежное. И все три, даже Фаталь, восставшая из обморока, бросаются слать Н благодарные эмэйлы, полные всхлипов и соплей. Н – счастлив. Читая захлебывающиеся любовью строки, он представляет себе свой милый, такой небольшой, но со вкусом подобранный гарем, и умиляется сам себе. А что – имеет право! Мудр!

Воспоминание об этой изящной шутке, так поднявшей настроение его милым девочкам, долго еще согревало Н... Так легко сделать их счастливыми, моих славных дурочек, думал он в пароксизме нежности.

День рождения Н приходится на август, что и понятно, как тут же разъяснила бы Фаталь – он же настоящий Лев! Но в августе, так уж вышло, все три его милые птички разъехались кто куда. Стрекозка улетела с дружком во Флориду. Да, да, с дружком – писатель писателем, а надо же и о будущем заботиться. Фаталь отбыла куда-то в Испанию, но, вроде бы, одна. Шпилька поехала навестить родню в Москве. Н немного грустил, но так, легко, без озлокачивания. Тем более лето было в разгаре, и юбки девушек на улицах становились все короче.

И вот, накануне дня рождения, на пороге писателя Н почтальон оставил увернутую в красивую бумажку, миленькую такую коробку с вложенной в нее запиской. Записка вензелясто сообщала «Happy Birthday. Guess Who». То есть надо было понимать, что Гесс Ху - это подпись. В коробке лежала моделька Харлея-Дэвидсона Легенды. Милая такая моделька 1:10, руль вращается, педали нажимаются, ну прямо вообще. И тут писатель задумался.

Девочки, конечно, кто где, но каждая из них могла послать эту модельку через интернет. Делов-то – не бином Ньютона, пара кликов мышью. Даже Стрекозке, пожалуй, под силу. И такой намек – мол ты мне – охапку лиловых роз, я тебе - Харлей-Дэвидсон, пусть и ненастоящий. Но кто же из трех?

А тут надо сделать маленькое такое разъясненьице. Его обожаемые птички друг о друге ничего не знали. То есть вполне вероятно, что каждая их них считала себя его единственной и неповторимой музой настоящего момента. Их реакция, буде они узнают о соперницах, могла быть абсолютно непредсказуема по своей тяжести. Кое-кого могли после и не досчитаться.

Но у Н была еще надежда. Завтра, собственно в день рождения, девочки пришлют ему поздравления по электронной почте и, возможно, кто-то из них обронит прозрачный намек.

Наступил день рождения, и, конечно же, Н обнаружил у себя в ящике поздравления от каждой из них. Восторженно-влюбленное от милой Стрекозки, тягучее, как лава от таинственной Фаталь, и полное натужной мудрости от Шпильки. Но! Ни одна из них и словом не обмолвилась о мотоцикле...
Сперва-то Н не слишком волновался. Девки довольно болтливые, обязательно проговорятся. Но вот уж неделя прошла со дня его рождения, а благодетельница так и не объявиласть. В довершение к нерешенной проблеме, его птички как-то очень кучно вернулись домой из своих путешествий и принялись забрасывать Н электронными приглашениями на чашечку кофе. Н, в сущности, был бы весьма непрочь – он истосковался по неспешному равновесию своего гарема. Но как пойти, когда не знаешь, кого благодарить? К кому простирать руки в почти неподдельном умилении со словами: «Какая ты умница! Спасибо!» Нутко ошибешься и поблагодаришь не ту. Или, наоборот, не поблагодаришь дарительницу. Непонятно, что хуже.

Первые пару дней Н удавалось ускользать от подробных разговоров со своими пассиями - беседочки и письмишечки были вполне в интернет-духе – прыг-прыг, чмок-чмок. С обязательным обещанием непременно обо всем поговорить при личной встрече и в гораздо более располагающей к тому обстановке. А проблемка-то не решалась!

Поначалу Н пытался изобрести вопрос, который не вызвав подозрений ни у кого из барышень, разрешил бы его загадку. Но какой вопрос? «Дорогая, не ты ли мне прислала мотоцикл Харлей-Дэвидсон?» С таким вопросом он бы решился приблизиться только к Стрекозке. Фаталь и Шпилька моментально поняли бы, откуда такой интерес. А Стрекозку пожалуй, да, пожалуй, можно и спросить... О! Решено, спрошу!

Уже практически нажав кнопочку с ее номером на мобильнике, он спохватился. А с чего это он вообразил, что она так глупа? Уж если обожает все, что он говорит и пишет, так сразу и дура? Ой, подумалось ему, что-то я не о том... Но факт есть факт – женщины умеют и любят притворяться. Может, она вовсе не так глупа, как хочет показать?

Бедный Н! Вы спросите – а с чего он вообще так взволновался? А вы бы не взволновались, если бы мир, старательно силой вашего гения возведенный, вдруг зашатался бы? Он ведь всех трех обожал, и даже, слегка, совсем чуть-чуть, по-своему любил. Они были славные, такие милые и предсказуемые игрушечки, и их очарование во многом определялось их предсказуемостью. И вдруг, оказывается, он даже про самую глупую не может ничего с определенностью сказать.

Ну хорошо, сказал Н сам себе. Не могу про самую глупую, попробую про самую рациональную. Шпильку-то я разгадать могу. Ведь так? У нее вполне мужеский склад ума. О! Точно, это не Шпилька, вдруг подумалось нашему герою. Шпилька не станет, с ее прямолинейностью, подписываться Гессом Ху!

И снова-здорово, его опять взяли сомнения. А почему, собственно, не станет? Ну не будет, не будет она бисерить такими мелкими загадочками! Ну не коварна она, не коварна! Откуда я знаю, что не коварна? Откуда я знаю, что сидит за этой рациональной ширмой? И кольнуло вдруг воспоминание, даже нет, скорее воспоминание о воспоминании, где-то совсем на периферии памяти: взгляд Шпильки в его сторону, отраженный случайным зеркалом. И в глазах – след потаенной холодной насмешки. Да нет, дернулся Н, показалось. Не бывает.

Возьми же себя в руки, сам себе говорил Н, подумай и рассуди: неужели ты не в силах решить такую простенькую задачку. Хотя бы давайте рассмотрим пресловутый мотоцикл. Для Харлея цвет у него, скажем прямо, подгулял – беленький с голубеньким. Легкомысленный такой цвет, ни один уважающий себя байкер такой не купит. Точно, Стрекоза, как есть Стрекоза! Ну кто еще любит одеваться в голубое! Вечно на ней все голубое. Включая бретельки лифчика, вылезающие по современной моде даже из-под шубы.

Но, опять-таки подумав и повертев в руках несчастную игрушку, наш герой приуныл: а вот тут, на сидении, нарисован череп с костями. Это уж точно Фаталь. Она дуреет от всей этой кладбищенской поэтики. У нее дома, около кровати, тоже череп лежит. Но вроде бы гипсовый, она в нем свои украшения держит. На секунду Н отвлекся, вспомнив металлический блеск многочисленных цепочек Фаталь... Их прохладу на белом теле. Звон в самые ответственные моменты. Но в сторону, в сторону!

Впрочем, нельзя забывать и Шпильку. Уж ей-то, физтешке, скорей всего должна была прийти в голову идея прислать ему этот ревущий механизм... Она вообще большая любительница до творений инженерного гения...

Нет, это решительно невозможно! Каждая из них могла прислать пресловутую игрушку. И никто не сознается! А жизнь идет! Вот уже больше недели, как птички вернулись домой, а он еще ни одной не видел. Решал загадку. Отговаривался срочной работой, домашними обязательствами... Только что на головную боль не ссылался, но за этим, чувствовалось ему, дело не станет. Барышни пока то ли верили, то ли делали вид, что верят: Шпилька была вся понимание и сочувствие, Фаталь обещала отвести плохую карму и снять сглаз (Бог весть, что она имела в виду) и даже Стрекозка пока еще осыпала его по емейлу всякими ласковыми Пусями и Котиками.

Но Н понимал – долго это продолжаться не может. Времени ему было практически не отпущено. Буквально через пару дней Стрекоза начнет швырять на пол подаренные им плюшевые игрушки и реветь белугой, кривя в безобразную подкову хорошенький пухленький ротик. Фаталь непременно задумает травиться спичками, а за неимением таковых, просто напьется до мрачной истерики и просидит всю ночь над пасьянсом, воображая, что она гадает. Про реакцию Шпильки, Н, признаться даже не хотелось думать. То есть поначалу не произойдет ничего, все будет по сценарию « мы милые интеллигентные циничные люди», но слово за слово, и она наплюет ему в душу столько яду, что это долго будет помниться. А куснуть эта стерва умеет.

Продолжение

(to be continued)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments