Елена Троянская (kisochka_yu) wrote,
Елена Троянская
kisochka_yu

Categories:

Старая сказка без начала и конца

Просто по поводу первого дня весны, наверно же надо что-то про любовь? Нет?

О светлейший мой повелитель, - продолжила свои речи Шахразада на следующую ночь, когда усладился Шахрияир ее ласками. - Так вот, была у купца Рахмана-ибн-Абу жена, которая не знала ни в чем отказа.

Купец был богат и рад любым ее прихотям. Из странствий своих привозил он ей благовония и жемчуг, сладости и парчу. И жена его, Фатима, платила ему щедро своими ласками. И счастлив был бы его дом, кабы не росли желания Фатимы раз от разу. Все труднее было выполнять Рахману ее капризы. Уж и дом ее был полон райских птиц, которые поют, роняя с клювов своих смарагды и яхонты, уж и розы в ее саду потели не росой, а миррой, а все мало было прекрасной и капризной Фатиме. И толковали соседи: "Не доведет до добра Фатима Рахмана... Видано ли дело, так женщину баловать.. А что будет, если она попросит с неба Луну?"

Как напророчили злые языки! И воскликнула Фатима однажды ночью, усладив супруга самыми жаркими, самыми сладкими ласками :"Хочу крылья, как у птицы... Хочу летать по воздуху и город наш в полете наблюдать.. И пусть все смотрят на меня и твердят - Фатима летит, ей ни в чем отказа нет!"

Что может быть страшнее женщины, которая ни в чем не знала до сей поры отказа? Да ничего с ней не сравнится! И испытал это на себе Рахман полной мерой... Уж как он убеждал Фатиму, что не летают люди, как молил, а все без толку. Уперлась прекрасная и капризная Фатима, как ослица, и к телу белому допускать перестала.

И тут дошел слух до Рахмана, что живет на другом конце города колдун, который свинец в золото умеет претворять, эликсир молодости варит и много чего еще творит. Пришел Рахман к Абу Иль Синне и поведал свою печаль. "А пробовал ли ты ее плеткой стегать?" - задал Абу Иль Синна прямой впрос. "Не могу я ее плеткой, люблю ее..." Вздохнул Абу Иль Синна чему-то своему и согласился помочь.

Через неделю получил Рахман от Абу Иль Синны пару чудесных крыльев. Словно два огромных крыла махаона сверкали они на солнце. И счастлива была Фатима, впервые взлетев над городом, и все повторяли, глядя на нее:"Фатима летит, ей ни в чем отказа нет!" И наградила Фатима в ту ночь своими ласками Рахмана, и расцвело в нем счастье новым цветом.

Но капризна была Фатима. Все выше и выше хотелось ей летать, выше стрижей и ласточек, выше ястребов и орлов. И вздымалась она на крыльях своих в самые горние выси. Все ближе в солнцу и ближе. И настал день, когда сгорела она в его лучах бесследно. Даже пепла от нее не осталось...


- О звезда моих очей, это была забавная сказка. - смеясь, промолвил Шахрияр, - Я всегда говорил, не стоит баловать жен, даже самых любимых.. Но ночь еще молода, и палач не начал точить свои топоры.

- Да, мой повелитель, поэтому слушай следующую... - промолвила Шахразада, перебирая тонкими пальчиками густые кудри Шахрияра. "А он уже седеет", - подумала светло, без грусти…
***
Истинная и единственно правильная История о Синдбаде.

Жил в прекрасном городе на берегу синего-синего моря чудесный юноша по прозванию Синдбад. Был он строен станом, но широк в плечах, а кудри его завивались как хмель. Но был он не только прекрасен телом, но и пытлив умом. На каждый рассказ учителя в школе у него были готовы сотни вопросов. И он не успокаивался, пока не добирался во всем до самой-самой сути... Мудрые его наставники качали головами и говорили меж собою: "Только Аллаху ведомо знать истинную природу вещей, только Аллах знает цену совершенству... Смертным не пристало гоняться за идеалом".

Но юноша был не только пытлив, но и упрям. Снова и снова смущал он наставников странными вопросами: "А так ли тверда небесная твердь, как он ней говорят? А кто ее трогал? А кто видел живущих за морем одноглазых людей-великанов? Откуда известно, что есть на Земле места столь холодные, что вода ленится течь и по ней можно ступать, как по камню?" Ох, не видать ему счастья, вздыхал привычно Мудрейший Наставник. Вздыхал и скорбел, потому что любил Синдбада, как ни противилось его сердце смутным вопросам юноши.

Так и рос Синдбад, востря ум и лелея покой в сердце своем, пока однажды утром не встретил на своей улице прекрасную Зулейку. Была она стройна, как оса над цветком дикого винограда, груди ее были, как ранний июньский персик, а глаза, как две звезды Альтаир, если бы их было две. И когда ступала Зулейка по пыльной улице, вся улица расцветала запахом спелой айвы. Увидал Синдбад прекрасную Зулейку, и в сердце его забилась любовь. Остановился, как вкопанный, посреди улицы и перестал даже гадать о том, можно ли проследить скорость светового луча. Он последнее время много над этим размышлял. И глаз своих не мог отвести от ее глаз. И мнилось ему, что солнце на небе померкло, но не стало на улице темнее, нет, ибо светило ему лицо Зулейки, светлое, как Луна и глаза ее, как две звезды Альтаир, если бы их было две...

И любовь его не осталась безответной, Зулейка, любимая дочь богатого горожанина, тоже полюбила Синдбада всею своей преданной душой. А душа ее была кротка и робка, как утренняя лань, пьющая рассвет из родника. И не было никаких препон у двоих любящих, и родители их и наставники их, все были счастливы благословить их на любовь и свадьбу...И сговорились быстро, только день свадьбы не назначили... Да к чему торопиться, когда молодые даже первого цвета своего не достигли.


И был Синдбад счастлив... целую неделю. Но ум его, острый и смутный, проснулся однажды ночью, когда сам Синдбад спал, и явил Синдбаду вопрос: "Как можешь ты, всегда искавший совершенства, быть уверенным в том, что Зулейка лучше всех в мире? Да, ты любишь ее, но не пристало тебе, всегда искавшему совершенства, просто принять это, как слепую веру". Сердце Синдбада всю ночь боролось с умом Синдбада, и ум победил.

На утро предстал Синдбад пред очи Зулейки и обратился к ней со словами:" О свет очей моих, любовь моя, несравненная Зулейка...Я не могу на тебе жениться сейчас, я должан убедиться в том, что нет тебя краше и совершеннее во всем мире.." И опустила глаза свои кроткая Зулейка, и затуманились две звезды Альтаир, если бы их было две, легким облаком. И едва слышный прошелестел ответ :" Быть по тому, любимый...Ступай, ты должен понять, что я одна для тебя во всем мире".

И споро собрался Синдбад в путь, и верно ждала его прекрасная Зулейка. И в первый раз он объехал тихие и бурные моря, неведомые земли, и всюду искал красавицу, лучше его прекрасной Зулейки. Не раз принимал он бой, не раз делил ложе с принцессами и рабынями. Были они прекрасны, были они уродливы. Бывали среди них белокожие принцессы, бархатные как персик, а бывали черные рабыни, гладкие, как благородный мрамор. И много воды утекло, но вернулся Синдбад, так и не найдя никого прекрасней его Зулейки. И снова запахла улица спелой айвой, ибо шла по ней навстречу ему Зулейка и снова глаза ее сияли, как две звезды Альтаир, если бы их было две..

Но недолгим было счастье Зулейки. Подумалось Синдбаду, что плавал он лишь на Запад, а на Востоке не был.. И, может быть там живет и ждет его девушка, самая совершенная, самая прекрасная. И снова пришел он к воозлюбленной Зулейке и попросился в путь. И снова затуманились ее глаза. И вновь прошелестел ответ:" Быть по тому, ты должен понять".

И было так не раз, не два и даже не три.. Наконец наступил день, когда Синдбад отправился в свое седьмое путешествие. На этот раз прекрасная Зулейка не махала его кораблю из узорчатого окна. На этот раз она тихо плакала в своей спальне, потому что понимала, что красота ее утекает, как краска с акварели и скоро, совсем скоро, Синдбад найдет свое совершенство. И будет этим совершеством не она, Зулейка. А совсем другая девушка, вон хоть Фатима, что подрастает на соседской улице. И ропот поднялся в прозрачной душе Зулейки, как поднимается муть со дна родника, если бросить туда камень.

Поздним вечером, закутавшись в темное покрывало, отправилась Зулейка к ведьме Кариме, что жила у городских ворот. К ведьме ходили только от большого отчаяния. "Знаю, зачем пришла, - проворчала Карима, - давно тебя жду, да, видать, терпение тебе от осла досталось... Что ж ты решила мужчину кротостью взять, да ожиданием? Заруби себе на носу: та, что чего-то стоит, ждать не будет.. Ну слушай, что тебе делать.."

Шахразада замолчала. Занимался рассет. Шахрияр дремал головою у нее на коленях.

- Ты меня любишь, о мой повелитель? - неожиданно спросила Шахразада.
- Конечно люблю, - сонно пробормотал Шахрияр, - а дальше что?

И снова Шахразада почувствовала соблазн - рассказать сказку до конца. И будь, что будет. Пусть даже голова с плеч. "Если он так и не понял, что я люблю его больше жизни, если я удерживаю его возле себя лишь этими дурацкими сказками, стоит ли жить? Никого нельзя насильно заставить полюбить" - думала она пустую мысль. Из-за окна доносились утренние звуки, среди которых ясно различался визг точила. Палач был человеком аккуратным и вострил топор каждое утро.

- Рассвет уже, о мой повелитель, - сказала Шахразада.

И прекратила дозволенные речи.
Tags: любимую убил, хулиганство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments