Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

everything

Просто верхний пост

Капли датского короля : здесь собраны несколько рассказов, главным образом "американских". Но и не только американских. Большинство уже опубликованы и в самых разных местах.
Любимую убил - тоже рассказы, только слегка про любовь. Он практически не пополняется последнее время.
Гертруда и Клавдий - всевозможные невероятные и довольно смешные истории, происходящие в кошачьем Эльсиноре, с моими котиками Гертрудой и Клавдием.
Смерть от "Валентино" - детективный роман, он для отдельной группы под замком, чтобы его почитать, надо попроситься в группу.
Пепельница - небольшой, довольно забавный проект, результат коллективного творчества нескольких френдов.
Служитель Джошуа - небольшая повесть о корабле-библиотеке.
everything

Продолжая тему Шекспира

Мне тут вчерась пришло в голову, что бывает со мной нечасто. А ведь Петров и Баширов есть никто иные, как современные Розенкранц и Гильденстерн. Никто не знает, откуда появились, зачем и почему. И даже их автор, папаша Шекспир не очень в них разбирается. Появляются, творят незнамо что и исчезают...
everything

Новое в спектральном анализе (Девачкавый пост)

У меня тут случилось радостное: я решила купить себе сумку и куртку. Поскольку концепция покупки в реальных магазинах давно и успешно сходит на нет, то я отправилась куда? В эти ваши интернеты. И тут немедленно наметилась проблема: теперь у нас цвета товаров указываются исключительно поэтическим образом. То есть не красный, скажем, а кьянти или каберне. А я их и в реале-то не отличаю. Потому что кьянти не пью совсем, только каберне. Или "обнаженный" и "новый обнаженный". По картинке видно, что "новый обнаженный" несколько светлее "обнаженного". Ну понятно Collapse )
Или на фотках все исправимо, а кто в реале-то друг на друга смотрит?
everything

Старая сказка без начала и конца

Просто по поводу первого дня весны, наверно же надо что-то про любовь? Нет?

О светлейший мой повелитель, - продолжила свои речи Шахразада на следующую ночь, когда усладился Шахрияир ее ласками. - Так вот, была у купца Рахмана-ибн-Абу жена, которая не знала ни в чем отказа.
Collapse )
И прекратила дозволенные речи.
everything

Лиз и Боб. Софи и Феликс. (окончание)

Лиз и Анна замерзли и пожелали быстренько попить кофе, поэтому привычная компания, исключая гитаристов, оказалась в столовой.. Как получилось, что они стали вдруг обсуждать проблемы религиозных запретов? Вроде бы Стивен решил поделиться: видел в какой-то книжке, за какие грехи следует быть подвергнутым каким наказаниям в разных конфессиях. Грехом считалось почти все допустимое с точки зрения современного человека. Все благодушно ужасались, смеялись и подсчитывали сколько дней отсидки им полагается за самые обычные действия.
Collapse )
everything

Перечитывая «Мастера и Маргариту»

Хочу сказать сразу, дабы избежать побития камнями еще до того, как выскажу все, что хочу: мне нравится эта книга. Я люблю этот захватывающий с первых слов зачин, когда уже знаешь – да, завяжется узел необыкноввенных событий и никуда не уйти от этого вихря. Я люблю протяжные и размеренные главы о Пилате.

Но последнее время - довольно длительное время – об этом романе стало принято говорить не иначе как с придыханием волнения и всхлипами восторга. А от ряда товарисчей я вообще слышала, что «это лучшая книга
всех времен и народов».

У меня есть несколько претензий к общепринятому прочтению этого романа. И в первую очередь к Легенде о Великой Любви Мастера и Маргариты.

Collapse )
everything

Перечитывая «Евгения Онегина»

В очередной раз перечитывала роман, из которого не могу выпутаться всю жизнь. Сядешь этак, пару строф прочесть – ну и очнешься уже после «Примечаний». И все время гложет такое подозрение, что «дурят нашего брата».

Когда слышишь «ЕО», память услужливо подсовывает «Энциклопедия русской жизни» - этакий костылик. Мол, если ничего не поняли в том, что Вам рассказали, так извольте-с.

Откуда же появляется этот привкус гениальнейшей мистификации?
Collapse )
everything

L'homme a la moto (continué)

...А куснуть эта стерва умеет.

Сам того не замечая, н начал называть своих милых куколок новыми именами: дура, истеричка, стерва. Получилось это легко, без внутреннего усилия, на одном дыхании. Как будто только того и ждал.

И тут вы опять, верно, со своими вопросами – и на кой ему теперь-то было гадать, кто же стоит за этим дурацким, практически уже ненавидимым мотоциклом? Коль уже назвал их, птичек своих ненаглядных, своими именами? Почему бы не позвонить каждой и не сказать: Дорогая, между нами все кончено! – и забыть всю эту историю, как страшный сон? Помилуйте, ну если вы, даже так: Вы – мужчина, то представьте себе, что Вам предстоит сказать «между нами все порвато» одной женщине. Слегка любимой... Уже нехорошо сделалось? А если сразу трем? Ага! Испугались?

Вправду сказать, он был не из трусливых. Но как же идею-то, как же мир, выстроенный единственно волей своего ума – взять да порушить? Это что же, вот все то благолепное равновесие, которое его радовало последние месяцы – да псу под хвост? Из-за какой-то, прости господи, мотоциклетки, даже ненастоящей? Опять же любопытство – все-таки кто из них?


Словом, Писатель Н был раздираем противоречивыми мыслями. То он просыпался с четким намерением поставить вопрос: «Не ты ли мне прислала мотоцикл?» ребром, и успокоить свои пошатнувшиеся нервы в объятиях хотя бы одной из своих пассий. То вдруг хватался он за свой мобильник, чтобы всем им, сестрам во любви, раздать по серьгам и разом прекратить эти мучения... А однажды ему приснилась дама с угловатыми плечами Шпильки, глупенькими глазками Стрекозы и хищной челкой Фаталь. Дама истово хохотала ему в лицо и взатяг курила «Беломор».

Но он не сделался поэтом (поскольку писал только прозу), не умер, не сошел с ума. Избавление пришло неожиданно.
Окончание

(конец предпоследней части)
everything

L'homme a la moto

Писатель Н. ожидал своего очередного дня рождения со спокойным достоинством. Было в этом числе - 49 – нечто успокоительное: все-таки еще не пятьдесят. Надо отметить, что последний год Н. особенно удался: он наконец-то превратился из писателя интернетного, какого всерьез-то никто в приличном обществе не примет, в настоящего такого писателя, с настоящей книжкой. Которую так приятно было взвешивать в руке. Словом, на пороге сорокадевятилетия, да простит мне кто угодно мое косноязычие, писателя Н. неторопливо начала настигать слава.
Collapse )
Продолжение

(to be continued)